БОЯЗНЬ ЛЮБВИ

Летом 1894 года в Ламбете ощущалась острая нехватка преступлений, и друзья из нью-катской команды громко сокрушались по этому поводу.

— Ума не приложу, — ворчал одиннадцатилетний Бенни Камински, одновременно в двадцатый раз бросая перочинный нож в столб на чердаке конюшни и промазывая в девятнадцатый. — Сдаётся мне, что все мошенники порастеряли последнюю смекалку.

— Может быть, они раскаялись, — предположил Громобой Добни, поправив на носу очки чумазым указательным пальцем. Громобой, совсем немного младше Бенни, отличался начитанностью, добрым сердцем и всегда думал о людях лучше, чем они были на самом деле. — Что, если они оставили преступные наклонности и занялись чем-нибудь полезным, например выращиванием цветов на продажу. Взять хоть нашего старину Диппи, бросил же он своё занятие шарить по карманам.

— Никогда он не шарил по карманам, — сказала Анджела Перетти. — Он выдумал, что когда-то был карманником, чтобы производить на людей впечатление.

— Да только ни на кого не произвёл, — подвела черту её сестра-близняшка Зерлина.

Сёстры-близнецы были моложе Громобоя на год или два. В обычных обстоятельствах девочки не могли стать членами команды отважных сорвиголов, да вот только все жители в районе Нью-Ката испытывали перед ними безотчетный страх. Даже Забияка Уоткинс, главарь команды с Нижней улицы, питал к девчонкам большое уважение. Низкорослые для своего возраста, миловидные, словно ангелочки, сестры обладали натурой настолько испорченной, что их с трудом можно было отнести к человеческим существам. Они, скорее, напоминали пару зловредных духов из древнего Средиземноморья, чудесным образом воскресших во плоти на пыльных улицах Ламбета. Пожалуй, безопаснее принять их в команду, чем отказать в этом, порешил Бенни, и остальным ребятам из команды оставалось только согласиться.

Бенни нахмурился и поднял нож с пола, усыпанного соломой.

— Ну, если в ближайшие дни не произойдёт ограбления, мошенничества или убийства, — хмуро констатировал он, — нам, пожалуй, придётся перестать быть детективами. У этого ремесла нет будущего. Может, займёмся попрошайничеством. Может, придётся голодать.

Стояла изнурительная июльская жара. Всё вокруг впало в летаргическое состояние — от фонтанчика «Метрополитен» с питьевой водой до хвоста старого мерина Джаспера, что стоял в конюшне прямо под убежищем нью-катской команды, смахивая со спины слепней. Половина компании разъехалась к кузенам в Ирландию или к дядям в Манчестер. Казалось, что и преступный мир упаковал чемоданы и отправился на каникулы. Ни единого преступления! Безрадостная перспектива.

Бенни ещё раз прицелился в столб и метнул нож. Он изображал артиста, гаучо — метателя ножа, удивительного Гонзалеса, которого они с Громобоем видели на прошлой неделе в мюзик-холле. Сеньор Гонзалес (когда Бенни произносил его имя, оно странным образом рифмовалось со словом Уэльс) выступал на сцене с очаровательной ассистенткой по имени Карменсита, которую привязывал к доске и со страшной силой метал в неё подряд дюжину ножей самого устрашающего вида. Когда ассистентку отвязывали, каждый мог видеть на доске её силуэт, образованный воткнувшимися в доску ножами. На бис сеньор Гонзалес повторял свой изумительный трюк с завязанными глазами, а Карменсита при этом вертелась вместе с доской так быстро, что казалось, у неё десять голов и двадцать ног.



Бенни, естественно, запросто мог бы повторить этот трюк, если бы у него были необходимое количество ножей и ассистентка. А что он мог поделать со своим единственным никчемушным перочинным ножиком, да к тому же ни одна из близняшек не доверялась его мастерству метателя ножей.

Весь мир ополчился против него. Он угрюмо бросил ножик, и тот снова отскочил от столба, утонув в кишащей блохами соломе под крышей конюшни.

— Ну что ж, на худой конец у нас ещё есть Дик, он должен встретиться в парке с Дейзи, — напомнила Анджела. — Единственное стоящее дело.

Громобой и Бенни разом встрепенулись. На этом можно было заработать.

— Он и вправду решился на это? — взволнованно спросил Громобой. — Он собирается сделать ей предложение?

Дик Смит, молодой газопроводчик, прославился в Нью-Кате как доблестный игрок в крикет, а Дейзи Миллер, красивая юная особа, по общему мнению, идеально подходила для роли невесты Дика. По правде сказать, Дик и сам так думал, да и Дейзи вполне с этим соглашалась.

Трудность состояла в том, что Дик был слишком застенчивым, чтобы отважиться сделать ей предложение. Этот факт воодушевил граждан Нью-Ката, охваченных спортивным азартом, заключить целый ряд пари. Ставки делались как на то, что Дик предложит Дейзи руку и сердце, так и на то, что этого не произойдёт.

Мельмотт Змеиный Глаз, местный букмекер, начал принимать ставки с шести к четырём против женитьбы, и нашлись такие, кто внёс заклад. Дик так долго не мог заставить себя попросить руки Дейзи, что девушка уже начинала терять терпение, поэтому вскоре ставки выросли до двух против одного. При таком раскладе шестипенсовик мог принести выигрыш в шиллинг, и Бенни с Громобоем почувствовали необходимость решительно поддержать Дика, принимая во внимание их секретный источник информации.



Секретным источником были двойняшки Перетти. Анджела заработала шиллинг-другой, помогая семейству Смитов, а Зерлина сделала то же самое в семействе Миллеров, поэтому Дик и Дейзи оказались под жёстким контролем двойняшек.

— Они собираются встретиться в парке? — уточнил Бенни. — Когда?

— В шесть, — сказала Зерлина. — Это мы подсказали. Он решился покончить с этим. Должно быть, сегодня, если только соберётся с духом.

— Сколько ты поставил у Змеиного Глаза? — поинтересовалась Анджела.

— Полкроны, — признался Бенни.

— А я шиллинг, — сказал Громобой. — Хотелось бы, конечно, побольше. Мы не можем проиграть!

— Я считаю, мы должны пойти в парк и поддержать Дика, — предложил Бенни. — Сейчас, — он приподнял отколовшуюся черепицу на крыше и посмотрел на часы, что висели в витрине ювелира на другой стороне улицы, — уже почти половина шестого. Пора! Пойдём и вдохновим его!

Парком назывался неряшливый клочок земли, поросший травой — пыльной летом и грязной зимой, и обсаженный несколькими десятками деревьев. В центре парка красовалась эстрада для оркестрика, а неподалёку был пруд, в котором плавало семейство дурно воспитанных и злонравных уток. Однажды, когда Бенни, Громобой и Дэнни Шнейдер (в настоящее время гостивший у дяди в Манчестере) пустились в плавание на ящике из-под чая, гребя в сторону крошечного островка посредине пруда, с тем чтобы разбить там лагерь и пожить немного на лоне дикой природы, утки так отважно отбили высадку непрошенных гостей, что у Бенни до сих пор на колене оставался шрам. Мало того, зловредные птицы утопили ящик из-под чая, вследствие чего команда, потерпевшая крушение, вынуждена была с позором вернуться вброд, чем ужасно обрадовала своих заклятых врагов, компанию с Нижней улицы.

С тех пор Бенни старался держаться подальше от уток и при каждом упоминании о них выражал своё презрение.

— Утки? — обычно говорил он. — Ах, те утки, что на пруду? Никогда не замечал. Даже и не думал никогда об утках.

К счастью, Дик и Дейзи собирались встретиться на скамейке у эстрады, а вовсе не у пруда.

— За скамейкой растут густые кусты, — сказала Анджела. — Мы можем в них спрятаться и шёпотом подсказывать Дику, что говорить дальше.

— А вдруг Дейзи тоже всё услышит? — сомневался Бенни. — Ей может показаться странным, что предложение ей делает говорящий куст. Лучше нам держаться в стороне. Будем наблюдать из-за эстрады, а потом, когда он её поцелует, мы подойдём и получим у него расписку на листке бумаги, подтверждающую, что он сделал ей предложение. А тут уж — прямо к Мельмотту Змеиному Глазу. Два к одному! Я получу шесть шиллингов и шесть пенсов за свою ставку!

— А я получу три шиллинга, — сказал Громобой.

— Мужчины ведь целуются с девушками, когда делают предложение? — решил уточнить Бенни.

— Иногда даже раньше, — сказала Анджела.

— Иногда раньше целуются даже чаще, чем после предложения, — добавила Зерлина.

— Если поцелуются, мы будем знать точно, — заключил Бенни.

Команда оккупировала эстраду. Ребята кувыркались на перилах, забрасывали на крышу веточки, играли в догонялки, не касаясь ногами земли, и всячески развлекались, однако ни на минуту не забывая одним глазом следить за смотрителем парка, а вторым — за скамейкой, на которой Дик должен был встретиться с Дейзи.

Долго ждать не пришлось.

Дик, в своём лучшем выходном костюме в полоску с букетиком поникших фиалок в трясущемся кулаке, появился у скамейки без пяти минут шесть. Даже наиболее преданные поклонники не смогли бы назвать его красавцем, но это был славный малый с честным взглядом и к тому же самый отважный из всех игроков на крикетном поле. Однако сегодня он представлял собой жалкое зрелище. Он то и дело пытался ослабить воротничок, оттягивая его пальцем, обмахивался соломенной шляпой-канотье и даже грыз ногти.

— Похож на заключённого из «Тропою примул, или Если бы он только знал», сразу после того, как его приговорили к смерти, — определил Громобой. — Мы с папой смотрели на прошлой неделе.

— Тс-с! — прошипел Бенни. — Вон Дейзи идёт, смотрите. То есть я хотел сказать, не смотрите.

Дейзи Миллер была первой красавицей Нью-Ката, все так говорили. Особенно привлекательно она выглядела этим тёплым летним вечером в платье в цветочек и в шляпке с широкими полями, украшенной вишенками. То, как засияли её глаза при виде Дика, убедило команду, что их ставки в полном порядке.

По одному ребята прекращали игры и незаметно подкрадывались к скамейке, чтобы подслушать разговор.

— Привет, Дик, — улыбнулась Дейзи. — Приятно встретиться с тобой здесь.

— Ага, — промычал тот. — Представляешь, как вышло. Ха! Господи.

— Ах, Дик, у тебя цветы! Они почти завяли.

— Это тебе, Дейзи, — пробормотал он и сунул ей букет, словно кастрюлю с супом двухнедельной давности, которую случайно нашёл за плитой.

— Ах, Дик! Какие красивые! Я поставлю их в воду, и они оживут, — щебетала Дейзи, грациозно приняв букетик. — Может, мы… Может, мы присядем, Дик?

Дик переминался с ноги на ногу.

— Э… ага. Почему бы не сесть, — наконец пробубнил он.

Дейзи опустилась на скамью и мило улыбнулась Дику. Он одеревенело примостился на самом краешке и вперился взглядом в землю.

К этому времени все ребята уже прятались в кустах и напряжённо прислушивались. Бенни грезил о своих семи шиллингах и шести пенсах: богатство, которое сможет обеспечить его мороженым и имбирным печеньем на несколько ближайших недель. Громобой, натура сентиментальная, трепетно ожидал поцелуя. Что до близнецов, то они жаждали поражения Мельмотта Змеиного Глаза. Итак, все с нетерпением ожидали, когда Дик придвинется к Дейзи, а может быть, даже скажет ей хоть что-то. Дик, казалось, впал в транс.

Дейзи вертела в руках фиалки. Потом принялась поправлять вишенки на шляпке.

— Дик, — не выдержала девушка, и Дик подпрыгнул от неожиданности.

— Что такое?

— Ты можешь сесть немного ближе, Дик. — Дейзи похлопала ладошкой по скамейке.

— Да, ладно.

Он придвинулся на два сантиметра. Затем обмахнулся шляпой. Потом достал носовой платок и промокнул потный лоб.

— Дик! — сказала Дейзи.

— Чего?

— Разве ты не хочешь поговорить со мной?

— Мы… э… я… — Он судорожно вздохнул и провёл пальцем под тугим воротничком сорочки. — Дейзи, я… э…

— Да, Дик?

— Я думал, если… м-м-м…

— Да?

Он снова вздохнул.

— Дейзи, мы сегодня получили новое оборудование, — в отчаянии выпалил он. — На работе. Новые… м-м-м… детали.

— Что такое?

— Оборудование. Для газопроводки. Называется «Новый улучшенный патентованный самоналаживающийся кран-регулятор давления „Эксцельсиор“ Уилкинса». У него есть два отверстия, понимаешь, так что можно устроить с одной стороны подачу газа под высоким давлением для готовки, а с другой под низким давлением — для освещения.

— О, как мило. Но, Дик…

— Ага, — продолжал он. — Это действительно здорово. Всего-то и нужно врезаться в главную трубу и поставить двухходовой клапан…

— Дик!

— …а потом положить резиновую прокладку на фланец и…

— Дик!

— Чего?

— Ты любишь меня или не любишь?

— Э?

Побледнев и покрывшись потом, он вытаращил на неё глаза. Потом бессознательно огляделся, ища, куда бы скрыться. Дети в кустах едва не подпрыгивали от нетерпения.

— Скажи «да»! — прошипела Анджела, и Зерлина закрыла сестре рот рукой.

— Потому что если не любишь… — чуть не плача, сказала Дейзи. — Я не могу больше ждать, Дик, я вправду не могу. Ты же знаешь, я… Тебе известно, что мистер Хорспат… О, Дик! Право слово!

Она вскочила и быстро исчезла, оставив Дика уныло чесать в затылке.

— Кто этот мистер Хорспат? — прошептал Громобой.

— Заместитель управляющего в компании газопроводчиков, — отвечала Зерлина. — Он ухаживает за ней, и всё такое.

Дик, услышав её голос, растерянно озирался.

— Здорово, Дик. — Анджела вылезла из кустов.

— Здорово, — ответил Дик.

— Что случилось с Дейзи? — поинтересовалась Зерлина.

Близнецы сели по обе стороны от Дика. Громобой и Бенни сочли за лучшее остаться в кустах.

— Не знаю. Я-то хотел сказать Дейзи, что люблю её и всё такое прочее, и предложить выйти за меня замуж, но, чёрт возьми, как только я подхожу к самому главному, я так ужасно робею, что слова вылетают из головы. А тут ещё мистер Хорспат за ней ухаживает, так мне и надеяться не на что. Лучше пойду да утоплюсь в утином пруду.

— Тогда ты ей точно не понравишься, — сказала Анджела, припомнив, на кого были похожи Бенни с компанией после непродолжительной стычки с утками.

— И вовсе я не трус, — оправдывался Дик. — Я парень смелый. Я мог бы льва побороть или ещё кого. Просто я ужасно застенчивый… А на следующей неделе будет бал газопроводчиков. Вот если бы пригласить её на бал, то там-то уж я точно смог бы сделать ей предложение… Да только теперь ничего не выйдет. Я проиграл. Я ни на что не гожусь. Я конченый человек.

Дик протяжно вздохнул.

— Почему бы тебе не пригласить её в мюзик-холл? — предложила Зерлина.

— Ты думаешь, это поможет?

— Точно! — воскликнула Анджела. — Как пить дать. Там Удивительный Гонзалес, он придаст тебе смелости. Ещё там силач Орландо, и мисс Долли Уолтерс — соловей из Клэпхема. На этой неделе хорошая программа.

— Может, вы и правы, девчонки, — сказал Дик. — Думаю, если ей понравится программа, а я, словно невзначай, приглашу её на бал, может, она и согласится.

— Как пить дать!

Довериться близнецам — дело опасное. По мнению Дика, близнецы вообще были созданиями, порождающими опасность. Подобно многим другим людям, он убедился, что, в случае когда сестры оказывали помощь, возникала куда большая неразбериха, чем когда они собирались устроить заварушку.

— Тогда мы найдём Дейзи и скажем ей об этом, — предложила Зерлина. — Будь завтра вечером в мюзик-холле, она тоже туда придёт, а как только посмотрите номер Удивительного Гонзалеса, приглашай её на бал.

— Решено! — отважился Дик. — Так я и сделаю. Или, может быть, после соловья из Клэпхема. Там посмотрим.

— Смотри, сделай как обещал, — нахмурившись, сказала Анджела, и что-то в её голоске заставило Дика вспомнить о наёмных убийцах, кровной мести и бандитах с длинными ножами.

— Честно, сделаю. — И он с трудом проглотил слюну.

Громобой и Бенни вышли из-за кустов. Дик вяло поплёлся прочь, а близнецы устремились на поиски Дейзи.

— Думаю, это поможет, — сказал Бенни. — Осечки быть не должно. Знаешь, мы вполне могли бы обучать людей делать то, чего они боятся. Вот, например, представь себе кучера, который боится лошадей, а мы научим любить их. Или, скажем, зеленщик, который боится капусты. Мы могли бы…

— Боится капусты?

— Существует множество самых необычных страхов, — объяснил Бенни. — Их называют фобии. Я слышал, как один грибнотизер про них рассказывал, доктор Психо, ну, ты помнишь. Тот, что загрибнотизировал Диппи Хичкока, и тот поверил, будто он курица. Есть боязни пауков, лошадей, капустная боязнь и всякие другие. У Дика боязнь любви.

— Но если человек боится капусты, — упёрся Громобой, — то он не захочет стать зеленщиком.

— А если он им стал, — азартно ответил Бенни, — мы сможем отучить его от капустной фобии, и он станет настоящим зеленщиком. Сдаётся мне, ты просто не хочешь помочь Дику. Может, у тебя просто боязнь делать ставки? — коварно добавил он.

В этом Громобой не был уверен. Он делал денежные ставки не очень часто, потому что отец не разрешал, разве что шесть пенсов на Дерби. Но когда он ставил деньги (по совету близнецов), ему обычно везло. Советы сестёр Перетти обычно бывали надёжными, и на этот раз они посоветовали ему поставить всё, что у него было, на Дика (при ставках два против одного). Это немного тревожило Громобоя, потому что шиллинг, который он отдал Мельмотту Змеиному Глазу, ему выдал отец, и предназначался он на оплату уроков тригонометрии, и, если Дик быстренько не сделает своё предложение, Громобою грозят неприятности.

* * *

Тригонометрия стала новой страстью Громобоя. Он заинтересовался ею с тех пор, как прочитал рассказ о знаменитом детективе Секстоне Блэйке, который раскрыл загадочное убийство, применив законы тригонометрии, а именно — точное знание того, на какой угол отклонится луч солнца, пройдя через увеличительное стекло, чтобы зажечь запальный фитиль от заряда динамита, подложенного под богатую бразильскую наследницу. Сомнений не оставалось: тригонометрия — вот краеугольный камень профессии детектива, а, по счастью, неподалёку проживала особа, которая могла обучить его этой науке.

Ею оказалась мисс Гонория Уиттл, дочь мистера Хораса Уиттла, управляющего компанией «Феникс Газворкс». Громобой считал мисс Уиттл красивой и умной леди, потому что она училась в колледже на учительницу. Она давала ему уроки тригонометрии раз в неделю по четвергам, который, четверг то есть, настал сегодня утром, и если не поторопиться, то можно и опоздать.

Он попрощался с Бенни и припустил к дому Уиттлов на площади Нельсона, где мисс Уиттл уже ожидала его, как обычно, в столовой, с учебниками на изготовку. С мягкими белокурыми локонами и нежными голубыми глазами, эта хрупкая леди была довольно мила, хотя на её чертах уже появился лёгкий налёт увядания. Она, конечно, была не такой красавицей, как Дейзи, да это и понятно: ей уже стукнуло лет шестьдесят, наверное, а может, тридцать, что-то в этом роде.

— Привет, Сэм, — сказала она, потому что Громобоем его называли только члены команды, объединённые важным делом.

— Мисс Уиттл, — спросил он, — как вы считаете, может ли у человека быть боязнь любви?

— Что?

— Видите ли, Дик Смит влюбился в Дейзи Миллер, но никак не может отважиться сделать ей предложение. Бенни считает, что у него фобия любви.

— Ах, вот ты о чём! Что ж, возможно, ты прав. Кажется, я знавала одного человека, у которого была такая фобия.

— Он боялся любить вас? — поинтересовался Громобой.

Мисс Уиттл смущённо кашлянула.

— Итак, Сэм, начнём работу, — решительно заявила она, и урок начался.

Громобоя немного тревожило, что мисс Уиттл может спросить у него про шиллинг, но она очень мило промолчала. Покончив с уроком тригонометрии, мисс Уиттл, как обычно, угостила его бисквитом, и они поговорили о Дике и Дейзи. Мисс Уиттл очень заинтересовалась этим случаем. Громобоя так и подмывало рассказать ей о том, что на них уже делают ставки. А вдруг она тоже захочет поставить немного денег. Но он сдержался.

В ту ночь исполнилось одно из заветных желаний Бенни. Он страстно желал преступления, которое необходимо раскрыть, и некто в Ламбете совершил такое дело, что просто первый класс.

Уважаемая компания газопроводчиков хранила в специальном кабинете Дворца газопроводчиков, что неподалёку от главного здания «Феникс Газворкс», несколько массивных серебряных кубков, призов и прочих ценностей. Там были и солонки, и супницы, и бокалы, и подносы для визитных карточек и утренней почты… Жемчужиной сей коллекции являлся, несомненно, мемориальный приз «Джабез Калькутт», традиционно вручаемый лучшему молодому газопроводчику года. Это был литой серебряный газовый ключ на пьедестале из эбенового дерева и окружённый серебряными лавровыми листьями. На нём значилось имя Дика, потому что именно он удостоился мемориального приза как лучший молодой газопроводчик. Газовый ключ выглядел как истинное произведение искусства.

Именно в эту ночь неизвестный злоумышленник проник во Дворец газопроводчиков и украл всё это великолепие.

ШВЕДСКАЯ СПИЧКА «ЛЮЦИФЕР»

Новость об ограблении разнеслась по всему Нью-Кату ещё до завтрака. Одно дело — обычные кражи, но здесь речь шла не о том, что стибрили мешок картошки из зеленной лавки или стянули жестяной будильник из окошка ростовщика. В уважаемой компании газопроводчиков служат весьма достойные граждане. А Дворец газопроводчиков, что ни говорите, — наиболее величественное сооружение, украшение всего Ламбета, если не считать Дворца архиепископа и приюта для душевнобольных.

Едва услышав об ограблении, команда сбежалась к месту преступления, где уже собралась толпа, живо следившая за полицейскими, которые делали вид, что собирают улики.

— Я слыхал, что они опоили ночного сторожа, — рассказывал Диппи Хичкок, уличный торговец жареными каштанами и картофелем. — Подсыпали ему в чай неизвестный науке китайский яд, малый упал и ничегошеньки не видел.

Бенни и команда слушали как заворожённые.

— Я об этом ничего не знаю, — многозначительно вставил мистер Майхилл, — но мне дали понять, что украденное серебро стоит более десяти тысяч фунтов стерлингов.

Мистер Майхилл служил в банке клерком, и уж он-то знал цену деньгам.

— Если бы спросили у меня, так я сказала бы, что это глупость, — встряла миссис Фанни Блоджетт из чайно-кофейного заведения «Эксцельсиор». — На что сдалось этим чудным газопроводчикам серебряное блюдо ценой в десять тысяч соверенов?

Изумлённые горожане уставились на неё.

— Миссис Блоджетт! — возвысил голос ростовщик мистер Тэйт. — Компания газопроводчиков — старейшая, самая уважаемая и щедрая ассоциация, близкая по рангу к красильщикам, кожевникам, виноторговцам, портным, всем наиболее солидным городским гильдиям. Безусловно, им необходимо серебряное блюдо. Я удивлён, что вы думаете иначе. Я считал вас женщиной, наделённой здравым смыслом.

Бенни потащил команду в переулок сбоку от здания.

— Это то самое преступление, которого мы так ждали! — провозгласил он. — Бьюсь об заклад, мы раскроем его. Бьюсь об заклад, что полиция его не раскроет. Бьюсь об заклад, что весь Скотленд-Ярд растерян. Я считаю, что здесь орудовала международная банда, вот что я считаю.

— Или пираты! — воскликнула Анджела. — Приплыли на бригантине по реке. Как пить дать.

— Надеюсь, мы сможем расследовать это преступление ещё до того, как о нём узнает Секстон Блэйк, — заявил Громобой.

— Итак, за дело! — воскликнул Бенни. — Чего мы ждём?

— Посмотрите на это, — указал Громобой. — Вот улика, прямо перед нами.

Погода стояла сухая, и на земле не было много грязи, но из водосточной трубы с крыши сочилась вода, и образовалась лужица желтоватой жижи.

— Если мы найдём человека, у которого на ботинках есть грязь такого же цвета, — заявил Громобой, — это всё равно что найти виновного. Секстон Блэйк знает все возможные оттенки лондонской грязи. Он всегда проверяет ботинки и всё такое. Мы должны сделать то же самое.

— И ещё отпечатки следов, — напомнила Анджела. — Мы должны найти следы.

— Точно! — подтвердил Громобой. — Хорошая мысль.

— Это я и хотела сказать, — добавила Анджела. — И отойдите отсюда, а то затопчете здесь всё.

Громобой посмотрел на землю. Девчонка была права: он затоптал лужу, и под ногами образовалось месиво. Если минуту назад здесь и были отпечатки следов грабителей, то сейчас от них ничего не осталось.

— Гм-м… — смущённо протянул он. — Правда.

Бенни присматривался к маленькому оконцу в полутора метрах над землёй.

— Вот вам улика, — сказал он.

Команда сгрудилась вокруг него. Бенни указывал на выбоину в доске, словно сделанную фомкой.

— Здесь они хотели проникнуть внутрь! — сказал Бенни. — Чтоб мне провалиться!

— Ага, похоже, — согласилась Зерлина.

Громобой присмотрелся поближе. Его очки порой его подводили, если он долго их не протирал, а протирать часто было бесполезно, учитывая обычное состояние носового платка. Поэтому, в отличие от других, он не мог как следует рассмотреть маленькую щербинку. Зато, обследовав пальцем подоконник, он обнаружил кое-что ещё.

— Здесь капля воска! Смотрите.

Каждый настаивал на том, чтобы лично ознакомиться с уликой. Она была едва приметной, но детские пальцы уверенно нащупывали выпуклость.

— Маленький потёк воска, — констатировал Бенни. — Определённо это улика! Преступник держал зажжённую свечу, с которой капал воск. И смотрите — вот обгорелая шведская спичка «Люцифер»!

У стены действительно лежала спичка, и Бенни наклонился за ней. Вот улика так улика! Настоящая спичка, брошенная преступником, да ещё настоящая капля воска от свечи преступника и настоящая щербина от фомки — это даже слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Эй!

По переулку разнёсся зычный рёв, и все ребята испуганно подняли головы. К ним приближался П.С.Джеллико, самый тучный полицейский во всём Ламбете.

— Уходите отсюда! Прочь! Разойдись!

Бенни кинулся к нему, сжимая спичку.

— Мистер Джеллико! Посмотрите, что мы нашли! Это улика!

— А, это вы. — П.С.Джеллико узнал нью-катскую команду. — Ну-ка, освободите место. Здесь полиция проводит серьёзное расследование. Что вы до сих пор здесь делаете? Вы должны быть в школе. Или в каталажке. Уж я-то знаю, куда бы я вас определил.

— Но, мистер Джеллико…

— Слышали, что вам сказано? Очистить территорию!

— Но мы нашли….

Высоко занесённая могучая рука П.С.Джеллико ясно дала понять ребятам, что их ждёт, если они не послушаются. Они побрели вслед за констеблем из переулка и, завернув за угол, остановились.

— Не стоило ничего рассказывать Джелли-Пузо, — посетовал Бенни. — Мы должны объяснить всё инспектору. Он-то лучше разбирается в уликах и всяком таком.

Но инспектор находился в самом дворце, а констебль, охранявший вход, оказался ещё более нетерпеливым, чем П.С.Джеллико. Бенни пришлось очень постараться, чтобы увернуться от затрещины.

— Ладно, — сердито сказал он полисмену. — Будь по-вашему. Когда нью-катская команда поймает грабителя, совершившего это преступление, вы будете иметь глупый вид. Не хотелось бы мне тогда оказаться в вашей шкуре. Лучше изображать лошадь в цирке, чем быть полицейским в тот день, когда мы поймаем вора, ограбившего Дворец газопроводчиков.

Полисмен ухмыльнулся, и Бенни с компанией с презрением удалились.

— Смотри, не потеряй спичку, — напомнила Анджела. — Дай-ка её сюда, я за ней присмотрю.

— Нашла дурака! — фыркнул Бенни. — Помнишь, как ты присматривала за Шарки Бобом?

Шарки Боб, самый юный член нью-катской команды, весёлый, добродушный шестилетний малый, мог съесть буквально всё, что нередко и проделывал. Близнецы как-то раз позаимствовали его на полдня, чтобы малыш сразился с Брикстоном Живоглотом, парнишкой со сходными талантами. Было объявлено состязание по поеданию яиц, сваренных вкрутую. Шарки без труда победил Живоглота, и близнецы, заработавшие на нём девять шиллингов, тотчас умчались получать выигрыш у Мельмотта Змеиного Глаза. При этом они совершенно позабыли про Шарки. Позднее малыш нашёлся (в сопровождении толпы зевак он весело проедал себе путь по Ламбету — от здания таможни к пивной, не минуя жаровни с жареным картофелем), но ущерб был очевиден: у близнецов появилась особая репутация. Они выиграли деньги, но потеряли доверие.

Близнецы одарили Бенни недобрым взглядом, но он в это время был занят, роясь в кармане в поисках того, где можно было бы надёжно спрятать спичку.

— Вот она, — довольно сказал он. — Я спрячу её в спичечную коробку.

Он извлёк коробок из-под спичек производства фабрики Брайанта и Мэя и бережно открыл его. Нужно было сохранять осторожность на тот случай, если необыкновенный червяк, которого он там хранил, снова оживёт, но червяк то ли сдох, то ли спал. Червяк был неизвестным науке объектом, как сказал Громобой, но теперь, когда он провёл в кармане Бенни три недели, его и родная мать не узнала бы.

Бенни осторожно отодвинул в сторону червяка и положил спичку в коробку. Вернее, постарался положить.

— Ишь ты, — удивился он, — не влезает.

Спичка оказалась слишком длинной.

— Я думала, что все спички одинаковые, — удивилась Зерлина.

— Дай посмотреть, — придвинулся Громобой.

Он поднёс коробку к глазам. На первый взгляд спичка не отличалась от тех, что он видел прежде, но, приглядевшись, он обнаружил, что она немного длиннее прочих.

— Такая улика ещё лучше! — объявил он. — Очень необычная спичка!

— Ага! — воодушевился Бенни. — Точно! Пойдём и спросим про неё у мистера Макфайла. Он-то уж точно знает.

Макфайл торговал табаком на углу Нью-Ката. В его лавке продавались и нюхательный табак, и трости, и разные принадлежности для курильщиков, не говоря уже о курительном табаке, сигарах и сигаретах, поэтому он был просто обязан знать о спичках всё.

— Эге, — кивнул он, изучив спичку через своё пенсне. — Шведская спичка, вот что это такое. Не британская серная спичка. Шведская.

— Как вы это узнали, мистер Макфайл? — уточнил Бенни. — Я имею в виду, что ещё в ней не так, кроме длины?

— Вот по этим маленьким отметинам на её кончике.

Ребята обступили торговца, чтобы получше рассмотреть. Макфайл показывал на необгоревший конец спички. Громобой, усиленно мигая и напрягая глаза, смог различить две бороздки на противоположных гранях деревянной палочки на расстоянии примерно сантиметра от конца.

— Когда их делают, — объяснил мистер Макфайл, — машина захватывает палочку за один конец и погружает в ёмкость с густой зажигательной смесью. Потом её вынимают, на кончике остаётся капля смеси, вот и головка спички, понятно? А потом спички движутся по кругу, пока не высохнут, тогда их упаковывают в коробки. Британская спичка делается точно так же, только здесь применяется машина другого типа, она оставляет совсем другие отметины. Вот, смотрите.

Он достал с полки коробок фабрики Брайанта и Мэя и показал ребятам спичку. Старик оказался прав: на каждой грани деревянной палочки виднелось по отметине — всего четыре. И совсем не такие, как на шведской спичке.

— Вы продаёте шведские спички, мистер Макфайл? — спросил Громобой.

— Нет, сынок. Только британские.

— А как по-вашему, кто мог бы пользоваться шведскими спичками в нашей округе? — спросил Бенни.

— Моряк, — предположил Макфайл. — Кто-нибудь из торговцев древесиной, может быть. Любой, кто бывает на Балтийском море.

— Или настоящие шведы, — добавил Громобой, — как Си…

Бенни пнул его по коленке, чтобы замолчал.

— Правильно. Спасибо, мистер Макфайл, — попрощался Громобой, и команда вышла из лавки.

На улице он потёр коленку.

— Чего ты пихаешься? — недовольно спросил он.

— Ты мог спугнуть его, дубина!

— Спугнуть кого? Ведь грабитель не мистер Макфайл.

— Спугнуть Сида Шведа, конечно! Ты ведь собирался его назвать, так?

— Ну да, — признался Громобой.

Сидом Шведом прозывался местный жулик. Этот невзрачный низкорослый мужчина всегда знал, где плохо лежат овощи и фрукты и умел так искусно изменить масть лошади, что никто бы и не догадался, что именно её украли из конюшни неделю назад.

— Готова спорить, что это не Сид Швед, — заявила Анджела.

— Ага. Мне тоже не верится, — поддакнула Зерлина. — Спорю на кучу денег.

— Ставлю десять против одного, — уточнила Анджела.

Никогда не ставь против близняшек, даже при таком раскладе, гласила местная мудрость.

— Почему? — потребовал разъяснений Бенни.

— Потому что он в каталажке, — объяснила Зерлина. — Его поймали на прошлой неделе, он спёр бельё старой миссис Пирсон, прямо с верёвки, где оно сушилось.

— Посадили его на месяц, — добавила Анджела.

— Гм-м… — Бенни задумался. — Что ж, это меняет дело. Сдаётся мне, нам придётся осмотреть всё до последнего коробка спичек в Ламбете. Каждый раз, как прохожий станет зажигать сигару, мы должны подобрать спичку и удостовериться в том, что она не шведская.

— И если у него на ботинках жёлтая грязь, — добавил Громобой, — считай, мы его поймали.

И команда рассыпалась по окрестностям в поисках шведских спичек, жёлтой грязи и огромного клада столового серебра стоимостью в десять тысяч фунтов стерлингов.

В тот же вечер Дик решился повести Дейзи в мюзик-холл. Близнецы тоже хотели пойти, чтобы обеспечить чуткое руководство, но их мамаша и слышать об этом не пожелала. Она приподняла голову над столом, где раскатывала тесто для домашней лапши, и её черные глаза зловеще блеснули.

— Я гляжу, вы что-то там затеяли с этим бедным парнем? — строго сказала она с сильным сицилийским акцентом. — Бросьте это дело! Он переживает, он стесняется, и совсем не нужно, чтобы всякие дурочки твердили ему: сделай то да скажи это. Станете и дальше донимать его, так я вам горло перережу.

Её мясистая, перепачканная мукой рука потянулась за ножом, и девчонки испарились. Сколько сестры себя помнили, миссис Перетти грозилась собственноручно перерезать им горло. Так она выражала свою любовь к дочуркам, и каждый раз им было приятно слышать эти слова — они убеждали их в том, что всё идёт правильно. Но сейчас угроза означала и то, что следовало снабдить Дика самыми надёжными инструкциями, прежде чем он окажется с глазу на глаз с Дейзи.

Близнецы предвидели, что Дик придёт немного раньше, поэтому подстерегли его за три квартала до мюзик-холла. До начала представления оставался ещё целый час. Дик слонялся взад-вперёд по тротуару, не обращая внимания на солнечный день, грыз ногти и бормотал что-то себе под нос.

— На что я гожусь, девчонки? — Парень был в отчаянии. — Вы только посмотрите на меня! Я превратился в тень! Уж лучше бы Дейзи была боксёром в тяжёлом весе, а мне предстояло выстоять против неё три раунда. Тогда бы я вполовину меньше переживал. Если бы я только мог придумать, что ей сказать…

— Чудак, а мы здесь на что, как ты думаешь? — начала Зерлина. — Просто слушай и запоминай, мы научим тебя, что делать.

— Больше всего дамы любят лесть, — со знанием дела заявила Анджела. — Ты должен сказать ей, что её глаза словно звезды.

— А губы словно вишни, — добавила Зерлина.

— Вишни? Ты уверена? — сомневался Дик.

— Вот именно. И что она краше модной картинки из журнала.

— Что такое модная картинка?

Близнецы и сами толком этого не знали, но ответ у них нашёлся, они никогда за словом в карман не лезли.

— Это особые дамские штуки, — небрежно отвечала Анджела. — Дейзи будет приятно, вот увидишь. А в антракте купи ей апельсин.

— А во втором отделении шепни ей на ухо: «Дейзи, окажи мне честь, будь моей гостьей на балу газопроводчиков!».

— А она ответит: «О, Дик, конечно, приду».

— А ты скажи: «Господи, Дейзи, я люблю тебя», и…

Вон она идёт!

И близнецы скрылись, прежде чем Дейзи успела их заметить.

«Они похожи на маленьких демонов, — нервно подумал Дик. — Только что были здесь, нашёптывали про всякие шалости и вмиг исчезли». А Дейзи сегодня выглядела ещё лучше, чем обычно.

— Привет, Дик, — ласково сказала она.

Он сглотнул с таким напряжением, что чуть собственную голову не проглотил.

— Привет, Дейзи, — прохрипел он в ответ.

Должен ли он начать льстить ей прямо сейчас? Или сначала они должны войти в зал? К счастью, очередь бойко продвигалась, и у Дика не нашлось времени на разговоры, пока он не купил билеты и они не уселись на лучшие места в партере. Дик пропустил Дейзи вперёд и сел рядом. На возвышении музыканты настраивали свои инструменты, занавес отливал алым в свете огней рампы, блестела позолота лепных украшений, ложи и балкон заполняли нарядно одетые зрители, они смеялись и весело болтали.

Дик растерянно оглянулся, но больше ничего ему не мешало. Настало время поговорить с Дейзи.

О чём, чёрт возьми, шептали ему близнецы? Всё вдруг вылетело из головы.

— Э-э-э… — начал Дик.

— Что, Дик?

— Ты похожа на медную картинку.

— Что?

— Я хотел сказать, модную тарелку.

— Тарелку?

— Ага. Или блюдо. Я имею в виду…

Что собиралась ответить Дейзи, осталось неизвестным. Потому что оркестр оглушительно грянул бравурный марш, и она озадаченно отвернулась, глядя на поднимающийся занавес.

В первом отделении они увидели мистера Хосмера Симпкинса, лирического тенора; группу венгерских велосипедисток мадам Тароцци, поднимающихся по спирали; мистера Пэдди О'Флинн — веселого лилипута с Изумрудного острова, и ансамбль из Луизианы, игравший на банджо. В каждом перерыве между номерами Дик оборачивался к Дейзи и начинал было говорить, но конферансье всегда его перекрикивал, а зрители так громко хохотали над его шутками, что Дику оставалось только открывать и закрывать рот, словно рыба. Наконец объявили антракт.

— Мне понравились венгерские велосипедистки, Дик, — щебетала Дейзи. — А тебе?

— Да, понравились, — кивнул он. — Господи. Послушай, Дейзи…

— Да, Дик?

— М-м-м… — Дик изо всех сил пытался вспомнить все те штуки, что близнецы велели ему сказать. Что там было про ночь и небо? — Твоё лицо… — нервно произнёс Дик.

— С ним что-то случилось?

— Оно как… как луна.

— Луна?

— Нет, нет, не то. М-м-м-м…

Люди, сидевшие в следующем ряду, обратились в слух. Дик промокнул лоб красным носовым платком в горошек. Может быть, нужно вернуться к началу, когда он сказал, что она как картинка, только что-то там не заладилось. Тут цвет платка напомнил ему про вишни, и он продолжил:

— Твои глаза как вишни, Дейзи.

— Что ты имеешь в виду, Дик? Они сильно покраснели?

— Нет, — смешался он. — Совсем нет. Я хотел сказать про твои губы. Вот что я имел в виду. Они словно… м-м-м…

«Ужасно!» — подумал он. Он уже все позабыл, Но раз начал, нужно продолжать. Фрукты-ягоды, что-то в этом роде. Ну-ка… Апельсины, что ли? Нет, не подходит.

— Бананы! — в отчаянии выпалил он.

— Почему? — поразилась Дейзи.

Он сам понятия не имел почему.

— Э… форма такая же, — запинаясь, пробубнил он.

— Что ты хочешь сказать? Право, Дик, если бы я не знала тебя прежде, я бы решила, что ты хочешь меня расстроить.

— О господи, нет, конечно, честное…

Зрители, сидевшие сзади, смеялись и толкали друг друга локтями, делясь подробностями со зрителями в соседних рядах. Всё большее число зрителей старались услышать объяснение парочки, свешиваясь с балкона и рассматривая их через театральные бинокли.

Кто-то бойкий с задних рядов крикнул:

— Смелее, Дик! Я поставил на тебя пять монет!

Дик оглянулся, смутился, потому что не имел ни малейшего представления, о чём ему крикнул неизвестный. Другой зритель издал приветственный клич, и вскоре уже вся публика мюзик-холла скандировала, словно толпа на скачках. Бедняжка Дейзи была ни жива ни мертва.

— Я не могу сидеть здесь и слушать, как надо мной смеются! Дик, я не выдержу! — воскликнула она. — Это ужасно! Это невыносимо! Все слушают, и хотя я уверена, что ты хотел сказать что-то хорошее, но…

Она вскочила и стала пробираться вдоль рядов, забитых публикой. Вслед ей из зала раздались громкие стоны — люди были разочарованы. Дик попытался догнать Дейзи, но не успел. Грянул оркестр, открывая второе отделение, огни погасли, и девушка скрылась.

Между тем близнецы осаждали своего старшего брата Альфредо просьбами, чтобы тот присматривался к шведским спичкам, как и вся их команда. Альф работал продавцом мороженого и, естественно, занимаясь весь день коммерцией, встречал множество людей, которые курили и бросали обгоревшие спички на землю. На это и упирали сестрёнки.

— Что ж мне теперь, каждый раз, как увижу, что человек закурил сигаретку, вставать на четвереньки и подбирать обгоревшую спичку? Отвяжитесь!

Альфредо, разодетый в пух и прах, расчёсывал свои густые чёрные усы и укладывал блестящие чёрные волосы перед кухонным зеркалом.

— Куда это ты собрался, Альф? — поинтересовалась Зерлина.

— Хочу навестить в мюзик-холле своего приятеля Орландо. У меня есть пропуск за кулисы.

— Орладно-силача? — ахнула Анджела.

— Ага. Он как-то купил у меня пять порций мороженого и проглотил их, не сходя с места. Настоящий джентльмен. Я уверен, что он самый сильный человек на свете.

— Можно нам с тобой?

— Почему же нет, если только будете держаться за моей спиной.

И близнецы отправились с Альфредо, в надежде разузнать, как там Дик. Они любили ходить куда-нибудь со старшим братом, он был такой умный и красивый, и всем молоденьким девушкам нравились его искристые глаза и угольно-чёрные усы. А ещё он никогда не скупился на шарик мороженого в жаркий день, особенно если выигрывал пари. Однажды Альф выиграл у мясника Стэна Гэрсайда целую гинею, поставив на то, что архиепископ Кентерберийский примет участие в судейской коллегии на кошачьей выставке районов Элефант и Касл. Естественно, Стэн заранее считал себя победителем, но, к его изумлению, его святейшество лорд архиепископ явился и был ужасно мил. Это оказалось делом рук близнецов. Они запросто явились во Дворец архиепископа в Ламбете, постучали в дверь и изложили свою просьбу. Иногда при желании они могли быть неотразимыми или божественными, как вам больше нравится. Так или иначе, в тот день они получили столько мороженого, сколько хотели.

Перетти дошли до служебного входа, и Альф помахал своим пропуском перед носом старенького привратника, который даже не поднял глаз от газеты «Байки Дикого Запада». И вот вся компания очутилась за кулисами театра.

Место это оказалось тёмным, многолюдным, насыщенным запахом клея и грима, сюда доносилась музыка и взрывы хохота из зала. Артисты в разноцветных костюмах ожидали своего выхода в коридорах, выходили из грим-уборных, рабочие сцены сидели кучками вокруг ящиков за игрой в карты, и все они приветствовали Альфа как старого приятеля.

В дальнем углу здания разминался силач Орландо. Его костюм из леопардовой шкуры не скрывал могучих мускулов силача, выбритая наголо голова блестела, а чёрные усы были ещё внушительнее, чем у Альфредо.

— Здорово, Альф, — кивнул силач. — А кто эти юные леди?

— Мои сестрёнки. Пришли вот, чтобы поздороваться с тобой.

Пока Альф отвлёкся на беседу с молоденькими хористками, Орландо наклонился и очень любезно протянул для пожатия каждой из близняшек свой указательный палец. Его рука была слишком велика, чтобы обхватить её целиком. Как и сказал Альф, Орландо был настоящим джентльменом.

— Мистер Орландо, а вы и вправду самый сильный человек на свете? — спросила Анджела.

— Возможно. Вы уже видели мой номер?

— Ага! — вскричала Зерлина. — Больше всего нам понравилось место с пушечным ядром.

— Да, — кивнул циркач, — это требует большой тренировки. Приходится…

Но ему не удалось закончить фразы, потому что, к всеобщему удивлению, из-за разобранных и сложенных в угол декораций выскочила Дейзи. Кажется, она плакала.

— Дейзи! — воскликнула Зерлина.

— Что случилось? — спросила Анджела.

— Я… я потерялась. — Дейзи шмыгала носом. — Я хотела найти выход, и…

— Прошу прощения, мисс, — сказал Орландо, — но, кажется, вы расстроены. Могу ли я чем-то помочь вам?

— Вы очень любезны, мистер…

— Это Орландо, — представила силача Анджела. — Он показывал нам свои мускулы.

— У него их так много, — сказала Зерлина.

— Вы правы, — согласился Орландо. — Вот, смотрите. — Он замер в картинной позе, согнув могучие руки. — Видите вот эту мышцу? — Он обернулся и кивнул себе за плечо.

— Какую? — спросила Дейзи. — Их здесь сотни.

— Ту, что появляется и пропадает.

— Вот эту! — указала Зерлина.

— О да! Теперь я её вижу! — ответила Дейзи.

— Так вот, — сообщил Орландо, — у некоторых людей её вообще нет.

— О! — Дейзи была поражена. — А для чего она нужна?

— Ну, она просто появляется и пропадает, — ответил циркач. — Послушайте! А вы знаете, что я могу поднять зубами взрослого быка?

— Не может быть! Правда?

— Ага. Главное — ухватить его точно между лопатками. Возможно, с первого раза это у вас не получится. На вашем месте я начал бы тренироваться на собаке и постепенно перешёл на телят. Вы видели мой номер?

Дейзи покачала головой и промокнула глаза крошечным носовым платочком.

— Я хотела. — Её голос задрожал. — Но мне пришлось уйти.

— Самое интересное место, когда мне в лоб выстреливают пятнадцать пушечных ядер, одно за другим. Фокус в том, чтобы ядро попало точно вот сюда. — Силач указал в центр своего блестящего лба. — Иначе трюк может быть опасен. К сожалению, мисс, — вежливо извинился он, — я должен идти, сейчас мой выход. Очень рад был с вами познакомиться.

Он протянул ей руку. Но когда Дейзи собиралась пожать её, спрятал себе за спину.

— Нет, — покачал он головой. — Лучше я не стану жать вам руку. Сказать почему?

Удивлённая Дейзи кивнула.

— Потому что эта рука способна дробить камни. Я должен быть с ней осторожным. Прощайте, мисс, и смотрите веселей.

Раздалась барабанная дробь, и Орландо выскочил на сцену под гром аплодисментов. Близнецам ужасно хотелось увидеть его номер. Но нужно было позаботиться о Дейзи. Похоже, крупные ставки оказались под угрозой. Сестрички вывели девушку на улицу и попытались выяснить, что случилось.

Как ни странно, Бенни и Громобой именно в это время занимались тем же самым с Диком. Попытавшись догнать Дейзи на выходе из мюзик-холла, он свернул не в ту сторону и выбежал через фойе на улицу, где столкнулся с мальчиками. Они с угрюмым подозрением следили за всеми курящими. Всякий раз, когда спичка падала наземь, ребята набрасывались на неё, но каждый раз напрасно.

— Дейзи не видели? — спросил у них Дик.

— Я думал, она с тобой, — сказал Бенни. — Смотри, Громобой! Тот тип в соломенной шляпе…

Громобой кинулся через улицу и чуть ли не выхватил спичку из рук высокого мужчины, закурившего сигару. Он посмотрел на спичку, близко поднеся её к глазам, и разочарованно покачал головой. Бенни вздохнул.

— Что это вы делаете? — спросил Дик.

— Ищем шведские спички, — ответил Бенни.

«Наверное, коллекционируют, — подумал Дик, — вместо марок и прочего». Он вздохнул ещё горше, чем Бенни.

Это напомнило Бенни о поставленных на Дика деньгах, и он с трудом вернулся мыслями к пари.

— Послушай, я думал, ты собирался пригласить Дейзи на бал?

— Пригласил. — Голос Дика выдавал глубочайшую тоску. — Только сдаётся мне, что всякий раз, как я раскрою рот, я говорю не то, что надо. Я сказал ей, что у неё лицо, словно блюдо с бананами. Кажется, именно так я сказал. Точно не помню. В голове всё смешалось.

— Да уж, — покачал головой Бенни.

Он мало что знал о языке влюблённых, но фраза про бананы явно не звучала как комплимент.

Громобой вернулся.

— Не то, — доложил он. — Обычные британские спички. Что с Диком?

Бенни коротко объяснил. Громобой присвистнул.

— Блюдо с бананами? — Образ его явно потряс. — Господи, такое ей должно было понравиться. Любому бы понравилось.

— Ты думаешь? — Дик немного воспрял духом. Может, он допустил не слишком большую ошибку. — Кстати, о шведских спичках, что вы ищете…

— Да? — встрепенулся Бенни.

— Кажется, я знаю, у кого они могут быть. То есть были, когда он в прошлом месяце возвратился из Стокгольма с Европейского конгресса по коксогазовой промышленности, где делал доклад.

— Кто это?

— Мистер Уиттл. Не знаю, что с ним происходит в последнее время. Он ведёт себя очень странно, словно что-то задумал. Знаете, я больше не могу здесь торчать. Пойду лучше поищу Дейзи.

Он пнул ногой пучок соломы, валявшийся на тротуаре, и, вздыхая, поплёлся прочь. Мальчики переглянулись, в их глазах вспыхнуло подозрение.

— Мистер Уиттл, — протянул Бенни. — Интересно.

— И мисс Гонория Уиттл… Она была такая грустная, когда я пришёл к ней на урок тригонометрии. Всё вздыхала и смотрела в окно. Я думал, она переживает из-за того, что я не заплатил ей за урок тот шиллинг, что поставил у Мельмотта Змеиного Глаза, а она, должно быть, тревожилась об отце. Совсем как я беспокоился о своём отце, когда мы расследовали дело о фальшивых монетах. Может, он и вправду не без греха. Ну и дела!

— Что ж, — заключил Бенни, — есть только один способ выяснить это. Мы должны расследовать всё вдоль и поперёк. Пора действовать!

Когда близнецы выяснили, что именно Дик сказал Дейзи, они сочли за благо держаться от него подальше денёк-другой, вдруг он решит, что это их вина. Сестрички Перетти уже знали по опыту, что многим людям порой трудно поверить в их добрые намерения.

— Нужно было написать этому простофиле на бумажке, чтобы он мог прочитать, — сказала Анджела.

— Вот была бы картина, а? — возразила Зерлина. — Выуживает из кармана листок бумаги и читает ей вслух. Не знаю, что ещё можно сделать.

— Некоторым людям просто невозможно помочь, — подвела итог Анджела.

Горестно качая головами по поводу тщетности собственных стараний, близнецы пошли домой. Они были так поглощены своими мыслями, что даже не заметили Дейзи, которую остановил на пороге мюзик-холла симпатичный молодой человек со светлыми кудрявыми волосами. Вежливо приподняв перед ней шляпу, он говорил девушке о том, как мило она сегодня выглядит. Молодым человеком был мистер Хорспат, заместитель управляющего компании «Феникс Газворкс», ещё один обожатель Дейзи. Ему очень повезло, что близняшки его не заметили, иначе уже через секунду они оказались бы рядом, чтобы прогнать его от Дейзи любой ценой.

Букмекер Мельмотт Змеиный Глаз уже принял немало ставок на него, а мать Дейзи весьма его одобряла, потому что, по её словам, у молодого человека были красивые мягкие руки, как у настоящего джентльмена, а не огромные грубые замасленные клешни, как у Дика. Мистер Хорспат, вне всяких сомнений, представлял серьёзную угрозу.


2716074705684413.html
2716099864638906.html
    PR.RU™